Бескровный дискурс
Этот текст, в основном, набит еще весной, по горячим следам чтения романа. Писал я его, конечно, с целью впоследствии запостить. Не дописал, отложил. А когда взялся вновь – вдруг обнаружил его недостаточно искренним, каким-то выспренним, пронизанным нарочитым негативным эпатажем – и постить передумал. У меня спокойное на самом деле отношение к Пелевину. А тут «зеркальная» реакция на «Империю» получилась.
Но после ряда жестких дискуссий на смежные темы, оказавшихся вдруг весьма полезными для меня в плане осознания своих вкусов (каковое осознание подверглось за последний год тяжким испытаниям), я подумал: а и пусть его! Ну, предвзятый, ну, напыщенный. Ну, слабый, недоделанный, композиционно рваный. За «дискуссионный материал» - сойдет.
И потом… жалко же! Вон сколько букафф пропадает, а править-переписывать лень…


Бескровный дискурс.

«Все истины, которые я хочу вам изложить - гнусная ложь». (Боконон)

Нет, я не буду спорить с теми, кто полагает последний роман Виктора Пелевина очередным проявлением его безусловной гениальности. Просто отойду в сторонку нервно покурить в компании с Толстым и Достоевским.
Да, нервно. Да, с ними! И за уши классиков притянул не я, а издатель.
Оно конечно: великих за уши таскать приятно! Помянул – типа приобщился. Ход мысли издателя ясен: для типичной аудитории Пелевина имена классиков звучат органной музыкой. А у меня возник образ двух несчастных старичков, нервно закуривших в ужасе от мысли о том, во что превратится за какие-то сто лет русская литература…
Помолчу-ка и я вместе с ними эдак задумчиво и немного трагично…

Ну что ж, хорошо покурил! Ведь в этом вредном для здоровья процессе главное (для тех, кто понимает) – компания…
В одном из интервью своих Пелевин заявлял, мол, литература настолько полна традициями, что куда ни плюнь - в какую-нибудь да попадешь. Увы, я не особо начитан, поэтому не всегда понимаю, кто куда плюнул и в кого при этом попал. Но что автор плевать хотел на всех - это мне стало ясно задолго до середины романа.
К «Empire V» много чего можно притянуть за уши. (Увы, когда этим пошлым процессом занимается недоучка вроде меня, эрудированные граждане обязаны поиметь гору претензий, - ну и ладно; не я ж первый начал!) Книга, по мнению большинства рецензентов, глубоко философична, причем (если суммировать мнения) написана в лучших как негативистских, так и, одновременно, позитивистских традициях. Хотя мне лично кажется, что подобное переосмысление традиционных представлений о сути бытия, масонства и вампиризма указывает лишь на трепетное до дрожи отношение автора к красной жидкости. К своей собственной…
Да, пожалуй, источников у романа много (впрочем, автор может с не меньшим основанием утверждать, что ни одного), зато составные части явно две, пусть граница меж ними условна. Первую часть следует, пожалуй, назвать «Ампир В», и посвящена она, по сути, стройному и последовательному изложению теории Всеобщего ГиДа. Вторая часть – «Пятая империя», представляющая собой куда менее стройную подставу данной теории под сомнение.
Первая часть – это чертоввампирски красивая безделушка. Прелесть просто! Игра слов – блеск! И образы, образы! Ах, земляные самолеты – чудесно, чудесно! Но позвольте, где ж вы нашли глубокую философию? Сплошной форс!
Вторая же часть не вызывает ничего, кроме чувства легкой брезгливости. Вплоть до ощущения, что автору роман просто надоел, - но издатель требует, сроки поджимают, и надо как-то все-таки эту дрянь дописать.
В целом же впечатление таково: сосуд дизайном вычурен, но пуст. Полюбоваться можно под настроение. Утолить жажду - нельзя. Ну и потом, наш мир, конечно – говно, спору нет, но коли уж об этом писать… в общем, четырнадцатый том сочинений Боконона гораздо лаконичнее. (Это, как вы понимаете, я цинично примериваюсь к ушам Воннегута.)
Скажем, с достоверностью персонажей у Пелевина беда полнейшая. Ни с того ни с чего IQ главного героя прыгает пунктов на 50 туда-сюда… Видимо, автор полагает, что если ему настоятельно требуется в нужном месте уместно изложить очередную важную мысль – героем можно и пожертвовать, даже главным. И пусть он выглядит плоским, главное идею донести. И потом, кто знает - может, у героя стресс такой перманентный, или его внутренняя организация, сокрытая от глаз читателя, столь сложна, что он порой как бы резко глупеет, зато потом может выдать на-гора сентенцию на уровне Гете. Герой ведь...
Ладно.
Но "хозяева жизни" – почему они-то все такие тупые и несуразные? Ой, только вот не надо! Это вовсе не глубокомысленный высокомерный цинизм, это больше похоже на изощренную компенсацию комплекса посредственности. «Вшивый аристократизм», куриная слепота ума. Ни хрена ж себе вершители судеб человечества! С точки зрения нормального сверхчеловека - просто дебилы какие-то, блин, убогие!
Говорите, это типа замысел такой авторский? Сарказм, мол, в сторону власть предержащих, коим объемность мышления только помехой?
Ох, не знаю, не знаю. Мне лично всегда казалось, что, впитав до конца хотя бы одного Другого, взаправду заглянув в него, проникнув в его сердце не через посредство слов и изображений, а прямо через кровь, я немедленно пойму что-то такое страшное и прекрасное, ускользающее в обыденности, - вот прям гребануть мудрости лопатой и немедля лопнуть от обжорства (пока окружающие не лопнули от зависти).
И тут уместно притянуть за уши Макса Фрая, достав из-за пазухи «Жалобную книгу». (Делаю это с легким сердцем, ибо ушей Светланы Мартынчик не коснусь даже.) Накхи Фрая своим гнусным поведением весьма похожи на вампиров Пелевина, не так ли? Занимаются эти два типа паразитов, в общем-то, одним и тем же: экзистенцию чужую сосут. Но, если приглядеться, делают это с принципиально разными целями. Скажем так: вампир – это накх, намертво пропитанный гламуром и дискурсом. Опошленный такой накх, опустошенный, отупевший. И совершенно лишнее замечание: у Фрая даже не на порядок - несравнимо достовернее. Потому что он писал свою книжку для людей, а Пелевин – для халдеев.

Скажете – гротеск, ехидство, сатира? Верно. И у Воннегута схожая манера, у него тоже звучат издевательские нотки, на них порой всё и строится, но получается почему-то гротескная притча, в то время как у Пелевина - кукольный спектакль.
Почему? Сложный вопрос. Может, дело в хитром приеме, который использует Воннегут – назовем его «обсмеянием обсмеяния». Вот, допустим, «Колыбель для кошки», любимейший мой роман: известный философ Боконон посмеивается над миром, автор, в свою очередь, посмеивается над Бокононом, читатель посмеивается над всеми сразу, и в итоге всем весело до самых последних страниц. Но в коде романа вполне ожиданно, по всем канонам диалектики, минус на минус дает плюс, и гротескный пафос оборачивается чудовищной искренней горечью. И оказывается вдруг, что автор, сидевший весь сюжет где-то за кадром, делал это намеренно, ибо тем самым умудрился не замарать себя снобизмом и высокомерием. И я ему - верю.
А Пелевин хихикает надо всеми и вся напрямую, без ансамбля, сам…. Поэтому и попытки противопоставить что-либо ГиДу, изложенному вроде бы устами «подсадных уток» (персонажей), обречены. Персонажи-то – оплощены ради связного изложения идей и мыслей автора, уши которого посему торчат на каждой странице. Читателю совершенно ясно: это она и есть, авторская позиция. Есть констатация фактов и некий стёб по оному поводу, впрочем, весьма умный и остроумный, спорить глупо. Но отстранения, отчуждения, отторжения - ни грамма, неоткуда им взяться. Какая там горечь?! Наоборот, самолюбование авторское выпирает из всех щелей. Так ведет себя умелый, сытый, всем довольный рассказчик анекдотов: ах, ах, как тяжко жить… ха-ха! (Ага, по ассоциации: Литвинова, королева гламура, а рядышком – представьте - Пелевин, король дискурса.)
И выходит, кстати, что, грязновато и во многом справедливо обложив по ходу пьесы блогосферу, автор пользуется теми же приемчиками, что и модные блоггеры…
Нуивот.
Знать – не значит понимать, понимать - не значит сочувствовать. Говорю прямо: автор откровенно пожалел для меня своей красной жидкости. Ему не больно, он просто стебается.
Собственно, и всё. Не верю.

Однако, почему ж Пелевин столь популярен? Ну, классный стёб, понятно. Тысячнегом Пелевин был бы в ЖЖ точно. Но не у толпы же он популярен, не у пипла заезженного, дешевую попсу хавающего, а у тех, кто причисляет себя к культурной элите, кто к романам Донцовой относится с нарочито неумело скрываемым презрением - и эти люди данный стеб принимают ВСЕРЬЕЗ!
И вот о чем мне вдруг подумалось. Видимо, тексты Пелевина представляют собой своеобразную интеллектуальную индульгенцию определенной социальной группе, по нынешним временам весьма многочисленной, состоятельной и самоуверенной. Про типаж этот человечий много где говорено, я уж не буду распыляться. Такая система жизненных ценностей в последнее время соотносится с аббревиатурой МВА - видимо, по причине высокой корреляции между причастностью к ней человека и наличием у него этого магистерского диплома. Поколение менеджеров, пришедшее на смену «поколению дворников и сторожей»…

Знаете, в юности нежной, читая запоем Маркеса и Борхеса, Гессе и Кортасара, Воннегута и Сартра (а также Толстого и Достоевского), я искренне полагал, что умный, начитанный и культурный человек – это значит, человек хороший, честный и добрый. А тот, кто неначитанный и некультурный - он обязательно злой, лживый, и вообще плохой. Быдло, одним словом.
Я заблуждался. Жизненный опыт показал иное: качество личности мало зависит от эрудиции и начитанности. А если и есть какая-то корреляция, то скорее отрицательная. Поясню. Дело в том, что эрудиция с начитанностью содействуют способности умело складывать умные слова в умные фразы. И, значит, помогают самооправданию, в котором иные эрудированные граждане достигают немыслимых высот. Именно за эти способности так называемые «простые люди», не наученные столь тонко и умело оправдывать гнильцу в своих поступках, недолюбливают так называемую «интеллигенцию»…
Да, конечно, дело не только в начитанности. Дело еще и в том, что мудрость и честь приобретаются не через «наведенные» умными книгами переживания, а через реально испытанные жизненные трудности. Если пришлось биться за то, чтобы не предать себя во время перемен (то есть, попросту за выживание), если что-то всерьез пережил, а не просто просидел годы, судьбой отпущенные, в парниковых условиях теплой квартиры в центре Москвы в уютном кресле с умной книжкою в руке, - нельзя этого не понимать.
Ну а что, собственно, пережил типичный МВА?
Как в свое время верно, хотя и путано, заметил Сартр, «человек не есть то, что он есть», и наоборот. «Поколение МВА» чувствует, что чего-то в нем не хватает, чего-то незаметного, но важного. Чувствует, но понять не может. Вроде деньги есть, квартира есть, машина есть. Жена одета, дети обучены, все довольны - чего еще надо для счастья? А счастья – нету, и всё тут. Причем, видимо, особенно остро ощущают невыносимую облегченность бытия своего те, кого угораздило в далекой юности прочесть Толстого с Достовевским…

Тут уместно привести некое наблюдение из личного опыта. Если директор завода громко, пафосно, причем весьма компетентно, рассуждает о том, что, мол, все у нас воруют, и какое это безобразие, и как вообще можно жить нормальному человеку в такой стране - это первый признак, что у директора у самого рыльце в пушку. Приворовывает директор-то, знаете ли, потихоньку. Тот, кто не ворует - принципиально ли, либо из «хитрого» расчета, понимая, что стоит ему хоть на копеечку лишнее хапнуть - подчиненные тут же получат моральное право хапнуть на миллион – так вот, такой руководитель очень неохотно рассуждает о нашей вороватой реальности в критиканском ракурсе. Да, он осторожно согласится, если его спросить напрямую. Только по глазам видно будет, насколько не хочется ему обо всем этом говорить. И не будет в словах его ни грома, ни пафоса.

Возвращаясь к МВА… Плохо им, неуютно. Экзистенциальный диссонанс - он ведь похуже когнитивного будет. Оправдания им надо, ощущения собственной правоты перед теми, у кого с «успехом» жизненным не заладилось. И тут появляется Пелевин, который весело и красиво, умно и громко заявляет: мир – грязь, и люди в нем - дерьмо!
Но это ж классно! Коли Бога нет, да вдобавок и мир таков, каким он нарисован Пелевиным – значит, всё дозволено, не так ли? «Все побежали - и я побежал!» Ах, не все побежали... Ну, мало ли, может, у лохов ножки слабоваты быстро бегать…

Пелевин – великолепный мастер слова, один из лучших в стране, и кто скажет, что это не так - пусть первый… нет, лучше не надо. Но дальше - два варианта. Возможно, он работает исключительно на публику, выписывая настолько убедительные вензеля на своих индульгенциях, что всякому верится: купил книгу – искупил. Тогда он обычный шоумен – и, надо признать, очень и очень профессиональный. А его книги тогда, кстати, выполняют весьма полезную социальную функцию – нечто вроде психотерапии. Но если он хоть капельку искренен, если пишет хоть немного то именно, что ему не терпится написать не коммерческого успеха ради, а для самовыражения… вы уж извините, господа поклонники таланта, но я не то что «в разведку с ним не пойду» - какие в наши времена разведки? - просто постараюсь держаться подальше. Мало ли что? Предаст и не заметит. Либо заметит - но найдет тому тысячу остроумных объяснений, так что в итоге ты сам почувствуешь себя виноватым, а то и просто идиотом.

***
Курт Воннегут Нобелевской премии так и не получил. Но речь, которую он произнес бы при ее вручении, широко известна. Вот она вся целиком:
«Леди и джентльмены! Я стою тут перед вами, потому что всю жизнь я озирался по сторонам, как восьмилетний мальчишка весенним днем по дороге в школу. Я могу остановиться перед чем угодно, посмотреть, подумать, а иногда чему-то научиться. Я очень счастливый человек. Благодарю вас».
Виктор Пелевин зачем-то разучился быть восьмилетним мальчишкой. Совсем. Он очень несчастный человек.
Благодарю вас.